Новости Клинтека

Руслан Эдельгериев о климатической повестке дня

Сейчас в России активно обсуждаются вопросы климатической политики. Объявлена новая цель в рамках Парижского оглашения, ожидается принятие стратегии низкоуглеродного развития и закона об углеродном регулировании. Это неизбежные процессы. ЕС планирует ввести пограничный углеродный корректирующий механизм. США вернулись в соглашение и хотят выступить в нем в качестве лидера, даже Китай вводит национальную систему торговли выбросами с февраля и заявил о планах достичь к 2060 году углеродной нейтральности. Мы видели подобное развитие событий в и говорили, что надо ускоряться. На мой взгляд, мы тратим время на споры и непозволительно медлительны, хотя мир вокруг нас стремительно меняется.

Есть проект федерального закона «Об ограничении выбросов парниковых газов». Его изначальная редакция была кардинально другой, и я отдаю предпочтение именно ей. Но при этом надо понимать, что страна не может ждать бесконечно долго и нам нужно принимать решение уже сейчас. Вместе с выходом закона у нас появится мониторинг выбросов парниковых газов регулируемыми организациями, учет и проверка отчетности.
Я предлагал создать специальный фонд, который бы инвестировал в климатические проекты и мог выступать в качестве залогового обеспечения при заимствованиях компаний или реализации таких проектов. Но и с текущим компромиссным рамочным вариантом закона можно работать.
В мире наблюдается активизация усилий многих стран по повышению климатических амбиций и достижению углеродной нейтральности, с новой администрацией это касается и США. Подобное может привести к тому, что сформируется определенный «климатический клуб», в который не войдут страны с углеродоемкой экономикой. Это может привести к росту напряженности и давления на Россию: возможно, дальше будут накладываться запреты на финансирование углеводородных проектов, в том числе в Арктике, отказ от отечественных энергоносителей и некоторой отечественной продукции из-за высокой углеродоемкости. России в этой системе может быть отведена роль «углеродного офшора» с последующими отраслевыми санкциями. Это категорически неприемлемо. 

Россия запускает инициативу по введению экспериментального регулирования выбросов парниковых газов в Сахалинской области — с гармонизацией законодательства и стандартов с лучшими мировыми практиками. Эксперимент позволит потренироваться перед возможным введением углеродного регулирования на федеральном уровне.
Климатическая политика России последовательна и рациональна: было бы опрометчиво за пару лет отказаться от опыта и технологий в нефтегазовой сфере, которые мы нарабатывали десятилетиями, и переходить на ВИЭ при текущей сложной экономической конъюнктуре. Наша страна должна действовать поэтапно. Первый шаг мы уже сделали на Сахалине, и в начале 2022 года должна осуществиться первая сделка с углеродными единицами.
На Сахалине необходимо ввести стандарты и практики, максимально приближенные к Системе торговли выбросами парниковых газов. Кроме того, необходимо добиться включения пилотной системы на Сахалине в перечень утвержденных систем в рамках CORSIA (создаваемая под эгидой ИКАО система компенсаций за выбросы для международных перелетов.— “Ъ”).
Многие российские компании говорят о том, что они хотят реализовывать климатические проекты, включая лесные. Каковы перспективы именно лесных проектов в России?
Климатические проекты как были добровольными, так и остались такими в рамках проекта федерального закона «Об ограничении выбросов парниковых газов».
Сейчас растет осознание необходимости проектной деятельности для снижения углеродного следа продукции. Многие компании могут и уже занимаются декарбонизацией, но все-таки нужно было начинать намного раньше.
Говоря о лесных проектах, многие даже не могут дать определение этих самих проектов, не представляют механизм их реализации. Лесной проект — это не посадить деревья в лесу в рамках корпоративного пикника, а сложная, долгосрочная работа в соответствии с определенными стандартами и подготовкой проектной документации. Результаты реализации проекта необходимо тщательно подсчитать и верифицировать — без этого не будет никакого признания со стороны партнеров. Именно в этом и заключается роль государства — создать понятные и прозрачные правила игры и механизмы реализации проектов. Например, возможность реализации лесных проектов на землях сельскохозяйственного назначения. В краткосрочной перспективе мы недосчитаемся определенной прибыли от сбыта сельскохозяйственной продукции, однако долгосрочно эта инициатива может окупиться не только с климатической, но и с экономической точки зрения.
Однако есть проблемы с признанием — что очень важно при реализации лесных проектов. Европейцы неохотно реагируют на лесные проекты и говорят, что там большой простор для фальсификаций. Это большая внешнеполитическая работа, и мы должны настойчиво и последовательно доказывать, что отечественные проекты верифицируемы, придерживаются лучших мировых практик.
Многие компании, как ЛУКОЙЛ или EN+, объявляют о намерении достичь углеродной нейтральности, и это похвально. Но есть и те компании, которые реализуют какие-то добровольные проекты, но когда мы предлагаем создать регуляторные рамки для этого и формализовать их частные инициативы, то они выступают с жесткой критикой. На мой взгляд, эта позиция бизнеса непоследовательна, и мы часто имеем дело с откровенным лоббизмом. Зачастую это даже не критика и отстаивание своей позиции, а категорическое неприятие государственного вмешательства. В таких условиях безумно сложно вести диалог и находить компромисс.
В РФ в последнее время часто говорят о том, что роль российских лесов недостаточно учитывается — как на российском, так и на международном уровне. В связи с этим меняются подходы по исходным данным. Раньше у нас не учитывались некоторые леса в Национальном кадастре выбросов и поглощений парниковых газов, а теперь мы будем их учитывать и считать. В международных методиках есть леса управляемые и неуправляемые — сейчас определенная часть лесов будет переводиться в управляемую форму.
Что касается трансграничного углеродного регулирования (ТУР) со стороны Европейского союза. Пока еще нет четкого понимания, в каком виде этот механизм будет действовать. Сейчас мы ведем переговоры с ЕС по этому вопросу. Мы также активно общаемся с нашими немецкими партнерами. Договорились, что члены делегации Германии на переговорах по климату и ведущие немецкие политики в области климата приедут в Россию, как только ослабят ограничения по въезду в страну.
Изменение климата сопряжено с комплексной трансформацией всей экономики, и необходимо параллельно развивать лесные проекты, ВИЭ, повышать энергоэффективность, модернизировать производства. При этом в некоторых регионах, скажем на Северном Кавказе или в Арктической зоне, ВИЭ обладает значительным потенциалом для автономных энергетических систем. Важно также не забывать про развитие водородной энергетики, использовать приливно-отливную и гидроэнергетику. Подход должен быть сбалансированный. Но имея такие возможности в лесном секторе, нам нужно отстаивать международную позицию по повсеместной реализации лесных проектов и их включению в ст. 6 Парижского соглашения.
Мы являемся энергетической державой, у нас очень мощная инфраструктура, которой не обладают другие страны. Безусловно, в этом наше конкурентное преимущество. Будучи энергетической державой, сложно внезапно перестроить всю национальную экономику в новом направлении. При этом мы можем адаптировать существующие возможности под вызовы будущего. Например, есть подходы к использованию существующей трубопроводной инфраструктуры для транспортировки водорода. С учетом высокой доли генерации энергии на ГЭС, газовых ТЭС и АЭС мы можем производить «желтый» и «голубой» водород с низким углеродным следом. У нас большие, еще не исчерпанные возможности по гидроэнергетике, технологиям приливов и отливов. Мы поставляем и можем поставлять ту энергию, которая востребована.
Поговорим об энергоэффективности: сейчас наблюдается очередная попытка реанимировать эту тему, Минэкономики озвучило новые цели и планы. У нас огромный потенциал в этом направлении. Однако не был выполнен указ президента о снижении к 2020 году энергоемкости ВВП не менее чем на 40% от уровня 2007-го. На сегодняшний день снижение составило лишь 12%. Сперва необходимо четко проанализировать причины предыдущих неудач, определить ответственных лиц, найти «узкие места», устранить их и лишь затем создавать новую комплексную стратегию.
— Не смущает ли вас тогда не очень амбициозная климатическая цель России на 2030 год, представленная в рамках Парижского соглашения, которая предполагает даже рост выбросов?
— Национальную цель ограничения выбросов парниковых газов можно рассматривать под разными углами. В ближайшие девять лет мы не можем превысить уровень выбросов в 70% от уровня 1990 года. Вполне вероятно, что объемы выбросов в ближайшее время несколько увеличатся, но затем они могут пойти на спад. В рамках Парижского соглашения страны договорились как можно скорее достичь пика выбросов и затем снижать их для обеспечения углеродной нейтральности во второй половине века.
Мы также уже сейчас добились снижения уровня выбросов на 48% от 1990 года с учетом поглощения лесами, но мы можем снижать выбросы и дальше без каких-либо ограничений. С учетом стремительно развивающихся тенденций в мире и нашей стране я полагаю, что мы можем снизить показатель в ближайшее время и на 55%, и на 60%. Для этого необходимо как можно быстрее начать комплексную трансформацию экономики.

https://www.kommersant.ru/doc/4691458